Вчера слушал "Вокальный марафон" в Малом зале филармонии и думал "только бы не огрести пиздюлей!"

Я ведь всего второй раз в МЗФ, а первый поход туда запомнился не только музыкой Шопена и блестящей игрой Элисо Вирсаладзе, но и тем, что случилось потом. Такого контрастного вечера, такого соединения высочайшего искусства и злой повседневности прежде со мной не случалось.

Итак, в какую-то из суббот четыре года назад мы с моей певицей собрались побывать в Малом зале Филармонии на фортепианном вечере.
Пока зазвавший нас К. выстаивал в очереди за билетами, мы с моей певицей прохлаждались в "чайной хижине". Маленькая миленькая официантка Саша приятно улыбалась.

Потом был концерт. И концерт удался настолько, что я аплодировал стоя, борясь с ощущением полного идиотизма, так как, никто не поддержал мой душевный порыв. Но экстаз был физическим. Тут ко мне подошёл К. и сказал, что сейчас традиционно случатся два биса. Видимо, не все это понимали, так как зал некоторым образом приятно опустел.
Г-жа Вирсаладзе не обманула наших ожиданий. Более того, сложилось впечатление, что все два отделение Элисо готовилась именно к тому, чтобы выйти на бис. К окончанию второго биса моё тело буквально свело судорогой. Будь подобное уместным, я бросился бы целовать руки пианистке.

Поостынув минут пятнадцать в фойе, мы забрали одежду, и тут мне позвонила У. (а это было самое начало наших отношений) и предложила вместе со своей подругой Jonny приехать ко мне в гости. Я отказал, так как собирался ехать к друзьям М. и С. на ночь на новоселье, но предложил У. и Jonny составить мне компанию; те отказались.
Через минуту вновь позвонила У., чтобы лучше слышать, мне пришлось выйти из здания и, как только я это сделал, раздался смех в удивительном режиме "сёраунд саунд". Я обернулся и встретился глазами с У. и её подругой Jonny. Они случайно проходили мимо.
Всех перезнакомив, я взял У. и J. под руки и повёл коротать время до отъезда на новоселье в "чайную хижину". По пути я всё-таки уговорил девушек поехать со мной, так как ни одна из них не хотела ночевать дома.
В хижине я ел мороженое, а Jonny пила кофе, У. ничего не хотела, а маленькая миленькая официантка Саша вновь приятно улыбалась. Доев, я взял У. за руку, чем, кажется, вызвал разочарование Саши, так как приятная улыбка исчезла с её лица.

Когда подошло время, мы двинулись на "просвет". Выйдя из метро, я позвонил С. и выяснил, что М. и С. теперь живут в посёлке под многообещающим названием Бугры, куда ехать минут десять на автобусе; нужно будет доехать до посёлка и выйти перед светофором.
Благополучно выбравшись из автобуса, я сообщил М. о нашем приезде, и тот сказал, что сейчас выйдет нас встречать. Мы стали ждать и трястись от холода, а У. беспрестанно орала "Мишаня-а-а-а-а!!!"
Наконец, я заметил вдали две фигуры, смутно похожие на М. и его друга Сета, и холод погнал нас им навстречу.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что фигуры и впрямь принадлежат предполагаемым личностям, тем не менее, нам всем пришлось вернуться на остановку, так как М. шёл с поручением купить кетчуп, майонез и сметану.
К огорчению М. у нас денег не было, а у самого М. на всё не хватало, так что довольно продолжительное время мы обсуждали, каким из трёх продуктов уместно пожертвовать. Когда выбор был сделан, я заметил, что на улице тусуется человек пятнадцать гопников, и подумал: если заорать "малолетние гопнички вышли на прогулку", изобьют нас или нет. И хоть, как человек благоразумный, орать я ничего не стал, нас всё равно избили: когда мы уже свернули за угол, из уст М. вырвалось нецензурное ругательство, так как ему в затылок полетела двухлитровая бутылка с водой - это был сигнал к началу битвы.
Воспоминания мучительны, и подробности процесса нашего избиения, пожалуй, опущу.
Было больно. Боюсь, если бы не присутствие У. и Jonny, было бы ещё больнее.

Когда нас перестали бить, мы побрели домой. Голова жутко болела; из носа текло; я набрал в руку снега и приложил к болящему носу – снег окрасился алым. Как ни странно, у меня из карманов ничего не пропало. Мобильник, за который я переживал, оказался при мне.
Дойдя до парадной, М. понял, что обронил ключи на поле боя. М. и Сет попросили нас оставаться на месте, а сами побрели назад, ибо другого выхода не было.
Я набрал 02, но абонент был занят важным делом и к телефону не подходил. Мы всматривались вдаль, ожидая худшего. Оно не замедлило последовать: месиво возобновилось. У. сказала, что мы должны спешить на помощь, но я, признаюсь, не чувствовал себя ни Дейлом ни Чипом, хотя нет – чипом чувствовал, даже кучей чипов, – и не торопился подключиться к экшену. Назревала дилемма: оказаться ещё побитее или трусом в глазах У.
Медленно двигаясь по направлению к месилову, мы с облегчением заметили, что оно прекратилось. М. и Сет, подпирая друг друга, как раненые в фильмах про войну, покидали поле битвы.

Ночь прошла в шутках. Единственным логичным аргументом в пользу нашего избиения мы вспомнили лишь победу "Зенита". Ребята расползлись, кто на кухню, кто спать, а мы с У. до утра смотрели «футураму».
Проснувшись под вечер, мы чего-то поели и поехали домой. Автобус ездил редко, предыдущий ушёл перед нашим носом, и мы долго ждали следующего. У. и Jonny показывали «факи» местным мальчикам, а я умирал от страха.
Наконец автобус приехал, мы загрузились и через пятнадцать минут оказались на «просвете». Только тут я почувствовал себя в безопасности.
Было скользко, и, переходя дорогу, я чуть не угодил под машину, но это уже фигня.

P.S. Справедливости ради стоит отметить, что в этот раз я не получил пиздюлей, но только высочайшее наслаждение от искусства. Спасибо Володе Ранневу, который провёл вечер, меня на этот вечер провёл и написал для вечера одно из лучших на этом вечере музыкальных произведений!